Осознание приходит не в атаке, а в тишине, нарушаемой лишь жужжанием пчелы. Он лежит лицом к земле, и весь его мир — это травинка, ползущий муравей и кусочек неба. Ноги отказываются слушаться, и их боль — первое, что вытесняет туман забвения. Три дня назад он был среди бегущих, оглушённый криками «ура» и свистом пуль, а теперь наступила звенящая, невыносимая тишина. Воспоминание всплывает отчётливо и жестоко: огромный турок, прижавшийся к колючему кусту, его собственный штык, вонзающийся во что-то мягкое…
