Чехов здесь работает в своём фирменном ключе: комизм рождается не из буффонады, а из бытовой неловкости и гиперболизированной обыденности. Смешно именно потому, что ситуация до боли узнаваема: человек не считывает никаких намёков, продолжает говорить, а хозяин уже на грани. Тонкая ирония и точные бытовые штрихи создают эффект почти сценического действия — недаром Чехов прямо обозначает жанр как «сценку».
