Матёрый, но правильный авторитет из девяностых погибает. Его сознание переносится в наше время, в тело обычного школьного физрука. Завуч трясет отчётность, родители собачатся в чатах, а «дети» залипают в телефонах и качают права. Но он не привык прогибаться. Только вместо пистолета у него свисток,...

Ленинград ещё жив: дети играют во дворах, в окнах звучит радио, люди верят сводкам и ждут, что врага скоро отбросят. Но современный микробиолог Александр Шереметьев, попавший 23 июня 1941 года в тело юного лаборанта, знает: через два с половиной месяца вокруг города сомкнётся кольцо блокады – «сто...

Он погиб, спасая раненого на поле боя – чтобы очнуться в таком же аду, но теперь 1941 года. Те же стрельба, взрывы, боль и кровь, только теперь в спину кричат не «Руки в гору!», а «Хенде хох!». Рефлексы хирурга и бойца проходят проверку новым-старым временем: зажим – спасение своего, выстрел –...

Опытный рабочий, всю жизнь проведший за станком, приходит в себя в теле худого мальчишки Прошки – бесправного работника паровозного завода. Калуга. 1887 год. Грязный цех, ременные передачи, грубый инструмент и начальство, которое привыкло списывать свой брак на слабых. Для них Прошка – мальчишка...

Штурмовик Владимир Сошников закинул гранату во вражеский «укреп», но после взрыва очнулся в окопе, среди красноармейцев с трехлинейками, отбивающих атаку угловатых серых танков с черными крестами на броне. Он служил в добровольческом батальоне «Буря» и знал войну не понаслышке. Два года на ЛБС,...

Выжить в неразберихе начала войны. Найти своё место среди всего этого кошмара. Суметь организовать и повести за собой бойцов. Всё это удалось сделать Петру Васину. Но это не прошло просто так. На него одновременно обратили внимание две разные организации. Специальное подразделение РККА и Абвер...

Сначала люди начали шептать: «тише». А потом – убивать за любой звук. Никто не понял, что произошло. Привычный мир рухнул за считаные часы. Так началась Первая тишина. Сергей Логинов попал в 2026 год из 1999-го – прямо в первый день катастрофы. Вокруг хаос, кровь и обезумевшие люди, а в...

Ленинград ещё жив: дети играют во дворах, в окнах звучит радио, люди верят сводкам и ждут, что врага скоро отбросят. Но современный микробиолог Александр Шереметьев, попавший 23 июня 1941 года в тело юного лаборанта, знает: через два с половиной месяца вокруг города сомкнётся кольцо блокады – «сто...

Штурмовик Владимир Сошников метнул гранату во вражеский «укреп», но после взрыва пришёл в себя в окопе — рядом красноармейцы с трёхлинейками отбивают натиск угловатых серых танков с чёрными крестами на броне. Он воевал в добровольческом батальоне «Буря» и знал, что такое фронт: два года на ЛБС,...

Я пришёл в себя — вокруг чёрный снег, на площади лежат мёртвые, вороны клюют разорванные тела… Рязань выжжена дотла. Орда уже ушла, но их псы-кипчаки прочёсывают руины и добивают тех, кому удалось выжить. И тут рядом появляется ребёнок с белыми волосами и называет меня по имени. Уверяет, что я —...

Пётр Васин по прозвищу Неправильный служил сапёром в отряде «Контур». Очередная операция, подрыв – и он приходит в себя в 1941 году. Первые месяцы войны. Отступление, разбитые части, паника. Немецкие танки идут по советской земле. Васин умеет собрать мину из груды хлама, на ходу заминировать мост,...

Он погиб, спасая раненого на поле боя – чтобы очнуться в том же аду, но теперь 1941 года. Те же стрельба, взрывы, боль и кровь, только теперь в спину кричат не «Руки в гору!», а «Хенде хох!». Рефлексы хирурга и бойца проходят проверку новым-старым временем: зажим – спасение своего, выстрел – смерть...

Матёрый, но правильный авторитет из девяностых погибает. Его сознание переносится в наше время, в тело обычного школьного физрука. Завуч трясет отчётность, родители собачатся в чатах, а «дети» залипают в телефонах и качают права. Но он не привык прогибаться. Только вместо пистолета у него свисток,...

Матёрый, но правильный авторитет из девяностых погибает. Его сознание переносится в наше время, в тело обычного школьного физрука. Завуч трясет отчётность, родители собачатся в чатах, а «дети» залипают в телефонах и качают права. Но он не привык прогибаться. Только вместо пистолета у него свисток,...

Сначала люди начали шептать: «тише». А потом – убивать за любой звук. Никто не понял, что произошло. Привычный мир рухнул за считаные часы. Так началась Первая тишина. Сергей Логинов попал в 2026 год из 1999-го – прямо в первый день катастрофы. Вокруг хаос, кровь и обезумевшие люди, а в...

Сначала люди начали шептать: «тише». А потом – убивать за любой звук. Никто не понял, что произошло. Привычный мир рухнул за считаные часы. Так началась Первая тишина. Сергей Логинов попал в 2026 год из 1999-го – прямо в первый день катастрофы. Вокруг хаос, кровь и обезумевшие люди, а в...

Пришел в себя с кровью на лице: палубу трясет, орудия молчат. На горизонте — французы. На фрегате начинается паника. Капитан-француз требует капитуляции. А я? Я фронтовик. Прошел Великую Отечественную. И мой закон один: РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ. Теперь на дворе 1730-е. Я уже успел поднять мятеж...

Пришел в себя — лицо в крови, палубу трясет, орудия молчат. На горизонте — французы. На фрегате начинается паника. Капитан-француз требует капитуляции. А я? Я фронтовик. Прошел Великую Отечественную. И мой закон прост: РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ. Теперь вокруг — 1730-е. Я уже успел поднять мятеж на...

Пришел в себя — лицо в крови, палубу трясет, орудия молчат. На горизонте — французы. На фрегате паника. Капитан, француз по происхождению, требует капитуляции. А я? Я фронтовик. Прошел Великую Отечественную. И у меня правило одно: **РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ.** Теперь на дворе 1730-е. Я уже...

Пришел в себя с кровью на лице: палубу трясет, орудия молчат. На линии горизонта — французы. На фрегате суматоха. Французский капитан требует капитуляции. А я — фронтовик, прошедший Великую Отечественную, и живу по одному правилу: РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ. Теперь на дворе 1730-е. Я уже успел...