«Зимой в Петербурге еще как-то можно существовать: нелепый, нескончаемый шум тысяч столичных судеб прекрасно глохнет за тяжелыми двойными рамами, за плотными шторами, за громадными цветочными горшками на подоконниках — изнутри, и за белесым инеем, облепившим стекла снаружи…»

«Больной и измученный иду я по большой дороге – и вьется она предо мною бесконечно длинною лентой. Полдневное солнце палило мучительно голову, и ни одна мысль не могла войти в нее, хотя я и делал все усилия, чтобы подвинуть к деятельности мой мозг и тем сократить дорогу…»

«Иван Сизой матушке Москве белокаменной, по долгом странствовании вне ее, здравия желает, всем ее широким четырем сторонам низкий поклон отдает. Год с лишком шатался я по разным местам, а все нигде не видал того, что я так люблю в Москве, – это ее глухих, отдаленных от центра города улиц, которые...